Клинок никуда не делся.

Фрост распустил поперечный ремешок, не дававший лезвию случайно выскользнуть. И двинулся вдоль стены.

В кинофильмах, угрюмо подумал он, слепые герои обладают изощренным слухом, осязанием, чутьем, — еще черт знает чем, — и дерутся во мраке с неимоверным успехом. Да только он-то, Фрост, был не слепым, а всего лишь одноглазым, и никаких сверхъестественных способностей по этой части не нажил…

И в непроницаемой тьме стрельбища Фросту приходилось ничуть не легче, чем его затаившимся противникам, чье зрение, вероятно, было безукоризненным.

Капитан продвигался вдоль стены. Уже, подумал, он без особой радости, миновала добрая минута из десяти, отпущенных ублюдком Фарборном. Чем черт не шутит, а вдруг трое неприятелей сгрудились вместе? Маловероятно. Фрост потихоньку вздохнул, возвратил браунинг в кобуру, и вместо него извлек армейский кинжал. Поднял его, точно фехтовальную рапиру — вверх под углом, и чуть перед собою. Остановился.

Сбросил новые, уже успевшие изрядно пострадать шестидесятипятидолларовые туфли. Оставлять их на память Фарборну Фрост отнюдь не собирался. Он рассовал обувь по боковым карманам и возобновил свои незримые эволюции. Дышать приходилось осторожно и неглубоко. В темноте слева раздался непонятный звук. Фрост молниеносно и бесшумно шлепнулся на колени, пригнулся. Кто бы ни вздумал палить наугад, наверняка будет метить на уровне пояса, или выше.

Еле различимый вздох…

Втягивая голову в плечи, Фрост полу ползком устремился дальше.

Снова послышался звук — непонятно кем издаваемый, неведомо откуда летящий. Только теперь он возник за спиной.

“Двое впереди меня, один — позади”, — отметил Фрост. Передвигаться на коленях было задачей не из легких — особенно если учесть, что надлежало блюсти совершенную тишину. Фрост принюхался.

“Господи помилуй! Неужто мерзавец уже впускает газ?” Фрост ошибся.