Ровно пять минут спустя машина въехала б кованые железные ворота, автоматически распахнувшиеся при ее приближении, а затем неторопливо закрывшиеся. В кустарнике, полосами окаймлявшем дорогу, там и сям горели яркие фонари.

Просторный дом виднелся далеко впереди, там, где заканчивался асфальт.

Архитектура никогда не была фростовским коньком, однако Хэнк предположил, что здание выстроено в середине двадцатых годов — приземистое, большое, раскинувшееся на добрых пятнадцати тысячах квадратных футов.

Прямо напротив фасада высился подсвеченный фонтан. Шофер остановил “континенталь” между радужными водяными струями и ступенями парадного крыльца, уводившего на просторную веранду, которая тянулась по всему периметру дома.

Не дожидаясь шофера, Фрост распахнул дверцу и ступил наружу, хрустя по мелкому гравию своими новыми шестидесятииятидолларовыми туфлями, уже успевшими поцарапаться и поблекнуть от дождя.

— Чемодан забрать с собой? — спросил Фрост.

— Пускай остается в багажнике, сэр.

— Честно говоря, у меня с собою пистолет. Не страшно?

Остановившись у переднего бампера, водитель посмотрел на капитана и добродушно ухмыльнулся:

— Нет, сэр. Одиночку, вооруженного пистолетом, здесь и в расчет не принимают…

Шофер опять улыбнулся и зашагал прочь, не прибавив ни слова. Фрост поднялся по ступенькам и поздоровался с облаченным в смокинг, образцово побритым, подтянутым молодым человеком, дожидавшимся на веранде.

Тот пошел навстречу, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Мистер Фарборн?

Молодой человек рассмеялся:

— Едва ли.

Фрост быстро изучил его мальчишеское лицо. Ни родинки, ни шрамика. Голубые глаза блестят, снежно-белые зубы сверкают. Фрост непроизвольно потрогал собственные щетинистые щеки. Он от души ненавидел субъектов, умевших выглядеть столь безукоризненно.